Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: вместо любовной лирики (список заголовков)
17:10 

План

Тише.
Слушай.
Нам нужен план,
я же тут не ради стенаний.
Просто если в работу пойдёт
наиболее честный
сценарий,
тот, который и малой лазейки нам
не оставил,
мы должны сочинить сигналы,
условиться о деталях.

Если ты паукомедведь
на восьми мохнатых, здоровых,
сильных лапах --
догоняю в начале второго.
В начале второго сезона,
в начале второго ночи --
лучший час воскрешать героев
из многоточий.
Если ты выгораешь в степь,
становясь ковылём и лунем --
я лосось, мной кипит река,
поднимаемся,
скоро клюнем.

Всякий, кто не понял, о чем мы,
переспросит "о чем вы?"

Если встретимся,
будем ходить на концерты:
на Моррисона, на Башлачева.

Всё получится безупречно,
если следовать плану точно.
С четким планом
не так тошно.
Я стараюсь забыть о том, что
восьмилапому черному зверю,
стальной форели,
степной дали
безразличны наши сигналы,
наши продуманные
детали.



@темы: вместо любовной лирики, вопросы веры, нет в книге, письмо другу

15:02 

* * *

Утром в город приехал цирк.
Все знают, что в город приехал цирк.
Никто не кричит об этом,
ни кузнецы,
ни жрецы,
ни дворники, ни продавцы,
ни детки, ни их отцы.
Все слышали
кимвалы и бубенцы.
Нельзя не заметить,
что в город приехал цирк.
Все знают,
что каждый знает,
что в город приехал цирк.
Все будут вечером на представлении.
И мы попадём, не сцы.

Утром в город пришла чума.
Все знают, что в город пришла чума.
Она похожа на цирк --
приходит вдруг и сама.
Нельзя не заметить,
как яблочный аромат,
как хлебный родной аромат --
текут в её закрома,
где гнильё и тьма.
Всех встречных, велик ли, мал --
кидается обнимать.
Никто не кричит об этом,
но все закрыли дома.
А толку, если чума...

Утром я сбрасываю кошмар,
и просыпаюсь в май.
Кругом провидцы, советчики,
умники и спецы.
Все знают, что если приехал цирк,
то позже придёт чума.
Ну что же, пускай приходит,
у нас образцы
вакцин.
И в юбке цвета циан
смелый маленький капуцин.
Отважный, весёлый, наглый
цирковой капуцин.
И цвета кармин -- пион,
опасный, хищный пион
(лепестки с молочной каймой).
Таких, как мы, погубить --
сначала поймай.
Поймал -- молодчина, жуй,
но
руки
сперва
помой.

@темы: нет в книге, вместо любовной лирики, mytop, эксперименты

15:01 

Паранойя

Трижды кричат сычом --
соберусь и выйду.
Выдох,
бесстрастный взгляд,
поворот ключа,
виду не подавать,
дрожь в руках не выдать,
не семенить,
не оглядываться,
молчать.

Что-то крадётся за мной --
мутноглазый ужас,
вошь,
ненасытный холод,
едкая спесь.
Счастье всегда глуповато
и неуклюже:
просто догнать,
несложно убить и съесть.

Правила очень просты:
чтобы некто выжил,
просто его не включаешь
в свой кровоток.
Этих, красивых, кудрявых --
впервые вижу.
Эти, смешные, мне вовсе никто.
Никто.

Нужно молчать обо всём.
Добываешь радий --
не щебечи, с кем ты был
и в каком году.
Сердце моё подстрелили
в Киллерограде.
Киллера ищут.
Надеюсь, что не найдут.

Нас, осторожных и быстрых,
не видно с вышек.
Шепот по коже,
как сок с ножа -- в шелест крон.
Нет никого со мной --
всех прогнал и выжег.
Нет никого.
Никого.
Никого.
Не тронь.

@темы: вместо любовной лирики, личное, нет в книге

12:18 

Апрель

Когда погружаешься в мутную глубину,
прохладную бездну,
мерцающую, голубую,
хочется сбросить маску и утонуть,
сгнить, как корабль, до каркаса,
который потом облюбуют
смешные моллюски,
угрюмые донные рыбы,
немыслимые прозрачные существа.
Хочется стать водой, тогда сквозь неё могли бы
смотреть на дно - видеть небо
и прозревать.

Когда погружаешься в город, в его рассвет
безжалостный, неотвратимый,
сырой и серый,
хочется, чтобы в черной прелой листве,
дрогнуло что-то.
Улочки, трассы, скверы
вздыбились бы, растрескались и поплыли
льдинами вдоль разломов, с собой неся
ошмётки чего-то живого, тонны
бетонной пыли,
столбы, на которых души
расселись и голосят.

Когда погружаешься в рифмы, в весь этот стыд
и страх ворожбы первобытной,
со вкусом мяса,
хочется, чтоб увидавший тебя застыл,
на время забыл дышать, а потом замялся
и стал по карманам шарить,
ища ключи,
кредитку, права, монеты -- какой-то якорь.
В апреле хочется резать, а не лечить
(ну да, эту строчку можно понять двояко).

Становишься восприимчивым к словарю:
любая нелепость -- обломок тайного кода.
Допустим,
вдруг замечаю, что говорю:
"Двадцать второго -- маме четыре года".
Как будто и правда мы празднуем именины,
и мама
четырёхлетняя,
белокурая, в лентах,
лопочет что-то на детском, полузверином,
беспечно сидя у бабушки на коленках.

@темы: вместо любовной лирики, вопросы веры, нет в книге

У порога на выброс

главная