Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: девочковое (список заголовков)
17:13 

* * *

Бабка вставала ночами, хотела ехать куда-то.
Когда просыпалась взрослой — одевалась сама и шла.
Мы поймали ее однажды уже на краю села,
и еще удивлялись, откуда сила солдата
в этом зяблике,
в ней же сердце видно наполовину,
как через истлевшую мешковину.
А когда просыпалась девочкой Нюрой,
молочной, малой,
рыдала, захлебываясь,
просилась к маме,
к зимующим в доме козам
за теплую печь.
И вот тут её было не угомонить,
не отвлечь.

Пёс, едва теплело на улице, начинал таранить ворота,
принимался делать подкоп, скулил, выкликал кого-то.
Мы распахивали калитку, он мчался до поворота
и стоял там, растерянный,
сам не зная, что ищет,
брёл понуро обратно,
неделю отказывался от пищи.
А потом ничего, приходил в себя,
целый год был нам славным псом.
Но весной повторялось всё.

Часто снится: иду в степи,
с каждым шагом в неё врастая,
чужой невесомой поступью, бесшумно, как лис.
И какие-то первые встречные
со смутно родными чертами
говорят мне:
«Что-то ты долго, мы тебя заждались».

Вскакиваю на вдохе, судорожном, свистящем,
три минуты соображаю, кто я и где.
Я найду вас, приеду, но пока еще много дел.
Нужно лелеять своих,
выбрасывать вещи,
греться в желтых заплатах света
на сизом снегу у дома —
второклассником, потерявшим ключи;
тормошить обессилевшего:
поднимайся, давай, идём, а,
говори со мной хоть на рыбьем,
главное, не молчи.
Я отвечу по-рыбьи: помашу тебе плавниками,
потанцую на льду, смешно похлопаю ртом.

Где-то в серых волнах ковыля
есть нагретый на солнце камень.
Но к нему я пойду потом.

@темы: вопросы веры, девочковое, за границей, личное, нет в книге, осень в легких

18:03 

* * *

Переезжая,
нежность упаковываем аккуратно,
в бумагу заворачиваем троекратно,
пересыпаем душистым,
подстилаем соломы,
так не храним ни золото, ни стекло мы,
как эту нежность, её остатки, последние крохи:
всего тридцать три коробки.

Эта последняя, чахлая,
а раньше её было столько,
что прыгало напряжение тока
и забивались стоки.
Не такая, как ваша (бледно-розовая и тает),
а свежайшая, острая и густая.
Искрилась, жила
в разговорах, в письмах, в постели.
Консервировали излишки.

Теперь уже всё подъели.

Я не жалуюсь и не хвастаю,
просто думаю, напишу-ка
о переездах. Мой друг Лёша...
на полке клопа нашёл. Шутка.

Мой друг Лёша,
уезжая домой, из Москвы в Одессу,
избавлял чемодан от лишнего веса:
оставил себе носки, рубашку и книгу Айн Рэнд.
Думаю, это единственный
правильный вариант.

Раздать и выбросить всё,
кроме главных, первостепенных,
и не надрываться полдня на крутых ступенях
с коробками, которые пролежат
много лет в подвале,
там, где мы грудой их свалим.

Вскроем потом, обыщем,
трясти будем что есть силы,
а там только запах:
родной,
забытый,
невыносимый.

Я смотрю
на тридцать три саркофага,
а может и кенотафа.
Разворачиваюсь. Ухожу.
И думаю:
Так-то.

@темы: девочковое, нет в книге, осень в легких

У порога на выброс

главная